# Патент на деньги. Запрос комментариев

Артем Робовков

## ПРЕДИСЛОВИЕ


Хотя это наблюдение неочевидно, его легко проверить за минуту устного счёта. Я старался в меру своих сил наполнить книгу соображениями столь же занятными, хотя и несколько более практичными. Читатель вправе рассчитывать, что упоминаемые факты взяты из достоверных источников, а выводы подтверждены специалистами. Но, в действительности, содержание больше похоже на самоисполняющееся пророчество и материализуется только после того, как в него поверят.

Больше тридцати лет назад с моим дедом (как, впрочем, и со многими другими из его поколения) произошла поучительная история. Скопив за свою жизнь приличное состояние, он собирался достойно пожить на пенсии, однако в 1992 году гиперинфляция обесценила его сбережения. Этот урок слишком суров, чтобы проходить его в собственной жизни. С тех пор я порядочно размышлял о природе денег. Дело даже дошло до авантюры с регистрацией патента. Но потом моим намерением стало изменить порядок вещей пусть не лично для себя, так хотя бы сразу для всех. И если после прочтения ваши представления несколько расширятся, моя цель будет достигнута, поскольку обсуждаемый предмет, в сущности, только в мыслях и существует.

Эта книга о деньгах. Но не о том, как их заработать: истинную цену денег понимаешь, когда их нет. И не об истории денежного обращения или текущем состоянии дел, о чем уже написано более чем достаточно. Речь пойдёт об основаниях, где переплетаются золото и скорость света. К концу книги мы уничтожим деньги.

Звучит смело, но доверьтесь мне на следующие полсотни страниц. В качестве залога скажу, что на моем кольце сегодня число тридцать. Такое решение недостатка наручных часов, в которых нет календаря, довольно дорого — так же как и решения проблем, предлагаемые в книге. Но когда кольцо одним своим видом доказывает существование тридцати других колец, то оно стоит свою цену. К тому же, все деньги мы уничтожать не станем — а только те, что сами же и придумаем по дороге. Как вскоре выяснится, это весьма полезно для народного хозяйства.

Пока нас грабят в первый раз,
Подчас, слеза течёт из глаз…

Но если жертва — весь народ,
Когда грабёж из года в год,
То — подоходный есть налог,
Что и в аду не так высок.

В законах жизни между строк
Дороже денег скрыт урок:
Монетой промышляет тот,
Кто держит армию и флот.

Мы пощекочем старика:
Атланта затекла рука…


## ВВЕДЕНИЕ


Результаты опроса[1] оказались следующими: вариант А выбрал каждый четвёртый, вариант Б — каждый третий, но больше всего участников предпочли вариант В. Хотя очевидно, что если каждый проголосует за А, то все ответят верно, тем не менее респонденты предпочли остаться в меньшинстве.

По схеме такого рекурсивного опроса можно составить правила игры. Пусть игроки делают тайные ставки на два варианта, называемые «орёл» и «решка». После того, как ставки сделаны, выигрывает тот вариант, сумма ставок на который меньше, чем сумма ставок другого. При игре монетами удобно сравнивать эти суммы на чашках рычажных весов.

Победившие ставки в удвоенном размере возвращаются игрокам, а проигравшие ставки, соответственно, теряются игроками. В результате победители получают назад собственные ставки плюс часть проигравших ставок, так как по правилам всегда выигрывают ставки из меньшей суммы. Поэтому после распределения выигрыша на весах остаются лишние монеты, которые называются разницей раунда и которые достаются банкиру, ведущему игру.

В таком виде игра вырождается после нескольких раундов, поскольку банкир каждый раз выигрывает, оставляя за собой разницу, а игроки предпочитают маленькие ставки, потому что крупные заметно влияют на сумму и ведут к проигрышу. Но пусть теперь банкир предсказуемо возвращает разницу в игру. Если выиграла «решка», то банкир за свой счёт удваивает разницу и помещает её в следующем раунде на «решку». А если выиграл «орёл», то оставляет всю разницу себе.

Теперь перенос разницы между раундами приводит уже к содержательной игре, которая походит на модель рынка. Хотя случайные ходы, в среднем, убыточны, организованные игроки обыгрывают банк. Эта игра любопытна также тем, что для неё существует децентрализованный сетевой протокол. В рамках правил даже возможно анонимно совершать переводы, для чего отправителю и получателю следует одновременно ставить на «орла» и «решку» и удваивать ставки в случае обратного перевода. Впрочем, получателю придётся иметь запас монет для удвоения, а без взаимного доверия нет гарантии, что отправитель сделает ответную ставку.

Тонким местом в игре является сохранение тайны ставок. При неаккуратной реализации банкир волен раскрывать ставки приближенным игрокам, которые выигрывают за счёт остальных. Так в паре абзацев получаются игровые квазиденьги с коррупцией. К этой игре с весами мы ещё вернёмся в пятой главе.

В роли денег служили в прошлом и могли бы послужить разные объекты, поэтому зададим вопрос о наиболее подходящем из них. Этот выбор важен, поскольку, в действительности, не общество решает, какими деньгами ему пользоваться, а сам институт денег порождает определённую структуру общества. История хранит свидетельства, что государства как таковые развивались только там, где их сопровождали деньги в том или ином виде. Ведь именно деньги являются основным инструментом для эксплуатации общества государством[2].

Судя по становлению банковского дела, человек страстно желает немедленно истратить все свои сбережения так, чтобы они мгновенно перенеслись через любые расстояния и границы. Спрос рождает предложение: технический прогресс, начиная с телеграфа и радио, привёл в итоге к распределённому реестру цифровых валют. Но за удобства приходится платить: со скоростью света могут передаваться только сообщения о долгах, а не сами деньги, что приводит к общей неустойчивости финансовой системы.

Вместе с прогрессом произошла деградация понимания того, с чем мы вообще имеем дело. Сравните доходчивые определения XVIII века:

> Деньги — это знак, представляющий полезность, меру всех используемых товаров. Деньгами выражается цена всех вещей. Для денег мы используем металл, чтобы знак, мера и цена оставались постоянными, чтобы деньги не портились от употребления и их можно было делить на части без разрушения.

> Энциклопедия, или толковый словарь наук, искусств и ремёсел, 1765

> Материальный предмет, обычно металлический, на котором государственная власть ставит достоинство и вес, чтобы тот служил посредником в торговле.

> Энциклопедия Британника, 1771

с определением денег в современном учебнике экономики:

> Деньги — это средство платежа в форме наличности или чеков, которыми мы пользуемся при оплате покупок. Деньги являются своего рода “смазкой”, которая облегчает обмен. Когда граждане доверяют деньгам и воспринимают их как средство платежа за товары и услуги, процесс торговли существенно облегчается.

> П. Самуэльсон, В. Нордхаус «Экономика», 2020

Иными словами, деньги — это то, чем платят, и это хорошо. Причины столь невнятного определения кроются в кризисах новой и новейшей истории, за время которой государства растратили свои запасы благородных металлов и задолжали на десятилетия вперёд. Сравните ещё определения денег советских энциклопедий разных лет:

> Товар, который выделяется из остального товарного мира и выполняет функции мерила стоимости, средства платежа, средства обращения и средства накопления.

> Большая Советская Энциклопедия, 1931

> Особый товар, стихийно выделившийся из остального мира товаров в результате историч. процесса развития производства продуктов для обмена и играющий роль всеобщего эквивалента.

> Большая Советская Энциклопедия, 1952

> Особый товар, всеобщий эквивалент (равностоимость) или всеобщая эквивалентная форма стоимости всех других товаров. Специфич. свойство ден. товара — выражать стоимость любого др. товара, служить всеобщим орудием обмена.

> Большая Советская Энциклопедия, 1972

Заметьте, как исчезает накопление и появляется стихийность в сталинском издании, а в брежневской редакции определение и вовсе превращается в канцеляризм с новоязом. Политическая конъюнктура настаивает на собственных представлениях о природе денег. Советский рубль значительно отличался как от имперского, так и от нынешнего рубля[3]. И хотя согласно части 1 статьи 75 Конституции Российской Федерации «Денежной единицей в Российской Федерации является рубль», предположу, что через сто лет он будет чем-то совсем другим, нежели сегодня. Так что заранее простите меня за мысленные спекуляции, которые я применяю не к абстрактной валюте, а именно к рублю для лучшего восприятия повествования.

План книги следующий. В первой главе кратко излагается хартальная теория денег, после чего следуют несколько наблюдений, которые понадобятся в седьмой главе для введения понятия бивалюты. В последних главах даны приложения теории.

Подобно тому, как одно сделанное дело порождает два несделанных, книги больше ставят проблемы, чем решают. Далее мы выясним, в частности, каким образом денежная единица может иметь постоянную стоимость, но одновременно, чтобы эта стоимость не была израсходована для производства денежной единицы, притом без искусственного поддержания уровня цен эмитентом или маркетмейкером.

И раз речь пойдёт о деньгах, мне следует задекларировать личный интерес от издания. Недавно из результатов переписи населения я узнал о медианном возрасте, равном 37 годам. Если вы моложе 37, то большинство людей вокруг, в среднем, старше вас, а если вы старше 37, то большинство, в среднем, моложе вас. Как сказал Моэм, «Человек рождается, страдает и умирает»[4]. И этот переход от страдания к умиранию, по-видимому, происходит как раз в 37. Так что пора делиться, и надеюсь, что вам не будет скучно.


## Глава 1. История обещаний


Возьмём три товара, которые свободно обмениваются в определённом соотношении. Имеются три разных цены для каждой из товарных пар: за единицу первого товара дают P12 второго, за единицу второго товара — P23 третьего, а за единицу третьего товара — P31 первого. Например, пусть на курицу меняют 5 кирпичей, а кирпич — на 10 веников. Тогда сколько веников стоит одна курица?

Если курица идёт по 40 веников, тогда куриный спекулянт с начальным капиталом в 100 куриц продаст их за 500 кирпичей, которые затем обратит в 5000 веников. А потом обменяет веники на 125 куриц. Повторяя эту операцию, спекулянт вскоре скупит всех куриц вокруг. Если же цена курицы равна 60 веникам, тогда кирпичный магнат, который начинает с 1000 кирпичей, обменяет их на 200 куриц, а их, в свою очередь, продаст за 12000 веников. После чего он обменяет веники уже за 1200 кирпичей. Такой арбитраж неизбежно повлияет на соотношения в обменах.

Когда цена курицы отлична от 50 веников, это дорого обходится производителям, которые могут располагаться в разных местах и не знать о ценах друг друга. В таких условиях вычисление оптимальной цены является трудной задачей. Поэтому естественным является выделение денежного товара, в ценах которого измеряются остальные товары, и автоматически соблюдается равенство P12∙P23∙P31 = 1.

Такова гипотеза возникновения денег для оптимизации обмена. Но древним земледельцам не было нужды производить излишки товаров на продажу, поскольку община полностью себя обеспечивала. Более правдоподобной выглядит хартальная теория.

Представим вождя, завоевавшего провинцию, в которой отсутствует денежное обращение. Эта провинция не производит ценных товаров, однако способна прокормить войска на границе. Регулярное разграбление для фуража рискованно и привело бы к появлению беженцев. Но сложное дело, бывает, удаётся, если разделить его на части. В провинции открывается рынок, на который привозят товары из столицы, и предлагается торговать местным жителям. Одновременно вводится вначале небольшой денежный налог.

В действительности, главным товаром на рынке являются сами деньги, которые переоценены. Солдаты, у которых денег много, теперь закупают провиант, а жители могут сами решать, какие излишки им продавать. Насилие же осуществляет сборщик податей, действующий на основании закона. Отметим, что такое устройство требует от подданных уже высокой культуры, включая письменность, арифметику и календарь.

Вообще говоря, обмен куриц на кирпичи вряд ли когда-либо состоялся, но уже в простом обмене, длящемся продолжительное время, проявляется долговая природа. Если курицы доставляются получателю после кирпичей, то в промежутке между этими событиями сделка может быть нарушена, например, хорьком, который забрался в курятник. Существует вероятность, что к моменту поставки куриц из кирпичей уже построили дом, и они не могут быть возвращены. Отправитель куриц теперь должен получателю до тех пор, пока курицы не будут поставлены.

Также долги образуются в экономике дарения: в ответ на подарок друга возникает желание отблагодарить в будущем. Долгами другого рода являются налоги, кредиты и штрафы. В рыночной экономике все эти долги смешиваются с помощью денег, которые подобно философскому камню превращают в золото любой предмет. Деньги, таким образом, являются мерой долга[5], а последующая монетарная история посвящена, в основном, видоизменениям единицы измерения денег.

Дело в том, что золотая монета содержит в себе внутреннее противоречие. Чтобы являться мерилом стоимости, ей и самой следует иметь себестоимость. Но превратившись в денежный товар, золото практически перестаёт использоваться для каких-либо других целей, кроме как служить деньгами. Поэтому ещё в Древнем Риме императоры уменьшали количество драгоценного металла в монете, придавая ей номинальную стоимость силой закона. В целом, выбор золота в качестве денежного товара основывается на случайной геологической флуктуации, а неравномерное распределение его месторождений приводило к конфликтам в прошлом.

Дальнейшие изменения произошли во Франции с введением банкнот Джоном Ло в начале XVIII века. Металлические монеты быстро истирались и были неудобны в обращении. Бумага к этому времени уже была распространена, а бумажные документы внушали уважение. Поэтому граждане с доверием отнеслись к письменным обещаниям банка об обмене банкнот на золото и серебро по первому требованию. Кроме того, обещания можно было быстро и безопасно передавать по новым скоростным каналам связи, что ускорило товарообмен, потому что отпала необходимость поставлять деньги физически.

Банк с частичным резервированием основывался на том, что банкнот печаталось гораздо больше, чем имелось драгоценного металла в хранилище, поскольку потребность в обналичивании возникала редко. Но эти письменные обещания не всегда исполнялись. К середине XX века люди уже достаточно привыкли к бумажным деньгам, чтобы окончательно отказаться от обмена банкнот на твёрдую монету.

Потеря связи с золотом в итоге привела к выбору одной из валют на роль мировых денег. Такая ситуация поставила единственную страну в преимущественное положение, поскольку она оказалась экспортёром необеспеченных обещаний, что создало дополнительную напряжённость между странами.

Фиатные деньги позволили государствам управлять инфляцией[6], в частности, для регулирования экономических циклов. Но это, по сути, лишило деньги функции сбережения и вынудило вкладываться в фондовый рынок, капитализация которого на сегодня в несколько раз превышает общее количество денег в мире. Следовательно, при глобальном кризисе на медвежьем рынке биржевые индексы обрушатся в десятки раз, поскольку денег для продажи всех акций и облигаций попросту не существует. Развитие же частных денег, которых мы коснёмся в следующей главе, только прибавило неустойчивости финансам.

## Глава 2. Противоречия криптономики


Так случилось, что из-за интереса к сетевому программированию, я узнал о криптовалютах ещё в 2010 году. Тогда их способность производить переводы в недружественной сетевой среде и без доверенной стороны впечатляла. Но реакцией на мои рассказы о биткоине было равнодушие, поскольку деньги, на которые ничего нельзя купить, на первый взгляд кажутся бесполезными. Собственно, на них и сегодня не пообедать, но три года спустя обменный курс вырос, что привлекло спекулянтов, запустивших машину маркетинга. Потом о криптовалютах написали бесчисленное количество статей и десятки книг, но я всё же сделаю несколько замечаний, которые понадобятся в дальнейшем.

В реальности криптовалюты держатся на несколько ином консенсусе, чем декларируется. Каждую из них контролируют не более десятка человек. И система продолжает гарантированно работать, но только до тех пор, пока не сломается. Когда среди организаторов возникает раскол, то это приводит к нарушению, для которого даже придумали название — хардфорк. Так произошло с Bitcoin Cash из-за обновления SegWit и Ethereum Classic после взлома the DAO[7].

Между тем, протокол для того и строился, чтобы у всех участников было одинаковое представление о том, сколько и у кого монет. В разделившихся цепочках майнеры исполняют разный код, и, значит, принцип максимизации выгоды не срабатывает, потому что единицы измерения этой выгоды в разных цепочках несоизмеримы. В целом, проблема в том, что даже в децентрализованной сети незримо присутствует авторитарный орган — программисты, ответственные за исходный код клиента. В праве, аналогично, все граждане вроде бы равны перед законом — за исключением тех, кто этот закон пишет. Но именно они и являются главными бенефициарами системы.

Редкие форки краткосрочно выгодны пользователям, поскольку у всех становится больше счетов. Но долгосрочно разнообразие криптовалют ведёт к хаосу, который дискредитирует оригинальный замысел. Все они, по сути, являются форками биткоина, но только начиная с нулевого блока. Ключевой идеей является невозможность влиять на правила эмиссии после создания криптовалюты. Именно в таком случае участники воспринимают токены как общественное благо, а не источник дохода организаторов. И если в рамках отдельной криптовалюты это ещё может соблюдаться, то во всей экосистеме из-за введения всё новых криптовалют происходит как раз противоположное.

Проясним детали первичного размещения (ICO), которые иногда ускользают от наблюдателя. Пусть имеется компания-разработчик клиента, а также инвестор со свободным миллионом долларов, которые он намерен вложить в предлагаемые токены. На этом этапе у двух сторон в сумме есть только один миллион долларов и некая программа. После сделки разработчик получает деньги инвестора, а инвестор — токены разработчика, которые, как утверждается, также являются деньгами. То есть теперь на двоих у них денег уже на два миллиона долларов. После сделки инвестору остаётся распродать токены с наценкой. Поэтому неудивительно, что многие пошли по проторенному пути и наплодили сотни криптовалют, не справившись с соблазном лёгких денег[8].

Вообще говоря, криптовалюты не следует называть деньгами хотя бы из-за волатильности курса. Когда деньги дорожают, то есть происходит дефляция вместо инфляции, экономика останавливается. Работа предпринимателя теряет смысл, поскольку, обладая достаточными сбережениями, он может жить на проценты дефляции и при этом сохранять свой капитал нетронутым в реальном выражении. В таких условиях предпринимателю нет нужды рисковать и вести какую-либо деятельность.

Сама по себе криптовалюта не обладает механизмом для балансирования инфляции, потому что одноранговая сеть не может знать точно, сколько стоят её токены по отношению к окружающему миру. Схемы эмиссии устроены таким образом, что с определённого момента спрос на токены начинает превышать предложение, что ведёт к росту курса. Эта черта финансовой пирамиды была изначально заложена в биткоине с его ограничением общего количества монет.

Но уже базовая концепция доказательства владения на основе истории транзакций несёт в себе угрозу для будущего. При масштабном внедрении речь идёт о количестве финансовой информации порядка терабайта в день (10 миллиардов транзакций по 100 байт каждая). Устойчивая работа децентрализованной сети предполагает репликацию этих данных на тысячах узлов, что означает увеличение суммарного хранилища на эксабайт в год. Через десятилетия такие объемы информации неизбежно затруднят эксплуатацию. Между тем, если перевести все мировые деньги в долларовый эквивалент, то для отдельного учёта владения каждого из квадриллиона долларов (оценка сверху) достаточно нескольких петабайт (или нескольких эксабайт при репликации) без всякого роста. Даже тысячелетняя монета в кошельке справляется с доказательством владения, потому что оно основывается на текущем состоянии, а не истории обменов.

В среднем, бюджет современного государства составляет четвёртую часть денежной массы М2. Так как эмитированные токены первоначально оказываются на счетах майнеров, то при повсеместном использовании их деятельность обошлась бы в четырёхлетний бюджет. Притом, что обслуживание цифровой валюты стоило бы меньше 0.1 % бюджета в год. Получается, что расходов, которые экономика понесёт на майнеров даже без учёта их комиссий, хватило бы на 4000 лет работы цифровой валюты.

Хотя международная передача мегабайта данных стоит доли копейки, майнеры получают иррационально большую награду за сжигание электричества на своих фермах. Но со всеми этими особенностями криптовалют мирятся благодаря их спекулятивной привлекательности. Однако, чтобы воспользоваться удачной спекуляцией, так или иначе приходится столкнуться с другой проблемой. Несмотря на децентрализацию криптовалют, общим свойством этих ресурсов является невозможность их надёжного обмена. Практически осуществим децентрализованный обмен связанных токенов в рамках родительского блокчейна, но чтобы обменять их, например, на доллары, приходится воспользоваться услугами биржи, которая, таким образом, становится законодателем индустрии. В одиннадцатой главе предлагается простое решение этой проблемы, для чего понадобится ограничить годность денег.

Также отметим, что практическая стойкость криптографической защиты — как, впрочем, и надёжность любого сейфа — не превышает цены полиэтиленового пакета, надетого на голову заложника. Криптография, действенная против виртуальных угроз, часто оказывается только на руку настоящим преступникам.

## Глава 3. Монетарная футурология


Фактически, таково удручающее мнение индустрии о покупателе, а если бы искусственный интеллект обладал деньгами, то он был бы обслужен наравне со всеми. До недавнего времени в сети приходилось разгадывать головоломки CAPTCHA, расшифровывая искажённые символы и доказывая сайтам, что пользователь не является программой. Теперь этот обратный тест Тьюринга перестал работать, потому что роботы стали умнее людей. Пока человек пишет программы, он же и наделяет их смыслом, которым часто в конечном итоге является прибыль самого программиста. Основным опасением является то, что из-за ошибки или злого умысла мы потеряем контроль, и уже роботы напишут для человечества собственную программу.

В целом, история прогресса прошла несколько качественных ступеней: одомашнивание животных и растений, изобретение письменности как внешней памяти, появление силовых машин, транспорта, быстрых каналов связи и информационных машин. Предсказание дальнейших событий породило целый жанр научно-фантастической литературы. Например, Герберт Уэллс в «Машине времени»[9] предположил разделение общества на расу трудящихся и интеллигентов, на которых эти трудящиеся охотятся.

Но в отношении денежного обращения, которое тесно связано с устройством общества, писатели в своих размышлениях ограничивались, в основном, вариациями материала для денежного товара и не углублялись в детали самой процедуры обмена. Или же вовсе отказывались от денег, которыми пренебрегали и анархисты, и коммунисты, и религиозные деятели, поскольку в раю доллары не принимают.

Так в фильме «Время» (2011) Эндрю Никкола представлена антиутопия, где деньгами служит время, оставшееся до конца жизни генетически модифицированных и потенциально бессмертных людей. По сюжету картины главный герой перестаёт выполнять производственный план, когда осознаёт скорую и неминуемую гибель от недостатка денег, которые он потратил на ипотеку. А в фантастическом фильме «Восхождение Юпитер» (2015) Вачовски в качестве денег используется «нектар» — эликсир бессмертия, приготовленный путём переработки людей. Но здесь нектар является, скорее, универсальным лекарством и целью, а не средством для угнетения.

Сценаристы активно эксплуатируют страх человека перед технологиями. Подобно тому, как в прошлом двигатели и станки обрекли на нищету миллионы людей за ненадобностью их навыков, так сегодня нейронные сети грозят оставить без работы миллиарды. Но достоверно известно, что не ткацкий станок уволил ткачей, а их работодатель, поскольку обслуживать станки оказалось прибыльнее, чем кормить специалистов. Аналогично, не искусственный интеллект искоренит целые профессии, а акционеры высокотехнологичных компаний ради собственной выгоды.

Страх перед ИИ иррационален: человеку не впервой управлять теми, кто умнее его. Однако прогресс в этой области может привести к закату капитализма, поскольку автоматизация станет причиной исчезновения платёжеспособных покупателей после этапа ещё большей концентрации капитала у меньшинства. Парадокс в том, что когда все деньги находятся в одних руках, то они теряют стоимость, потому что для них больше нет рынка.

Но если мы и переживём этот очередной кризис ненужных людей, фундаментальная проблема сама никуда не денется. Концепция денег предполагает нужду. Предвыборные разговоры о повышении уровня жизни лишь вводят в заблуждение, поскольку, в действительности, повысить его можно только в отдельной стране за счёт остальных. Граждане обеспеченной страны перестают продавать свой труд и выбирают достойные занятия вроде благотворительности и инвестиций, оставляя скучную и тяжёлую работу приезжим.

В справедливом обществе каждый человек за свою жизнь проходит все этапы от бедности к процветанию. Люди с подобной судьбой и чувствуют себя счастливее тех, кому повезло удачно родиться. Но все хотят лучшего только для своих детей, поэтому общество так не работает. В конце книги рассматривается техническое решение этой проблемы, а пока обсудим другой парадокс.

## Глава 4. Парадокс отсутствия человека


В области информационной безопасности известна атака Сибиллы, когда один субъект притворяется сразу несколькими узлами сети или пользователями с разными идентификаторами, чем нарушает работу интернет-ресурса. Гарантированного способа противодействия этой атаке не известно.

Имеется множество способов, как одному человеку (или экземпляру программы) доказать другому при повторном взаимодействии, что он, человек, тот же самый, что был в прошлый раз. Человек может назвать себя, то есть идентифицировать, и предъявить доказательства, то есть произвести аутентификацию. Идентификатором может служить имя или номер, а для аутентификации достаточно предъявить физические документы, пару логин/пароль, электронную подпись или биометрические данные. Также можно договориться о времени и месте следующей встречи или, например, разорвать банкноту, а потом соединить половинки.

Неизменным остаётся намерение идентифицировать себя. Но когда намерение противоположно, то проблема становится неразрешимой. Невозможно проверить, что среди пользователей сайта двое не являются одним и тем же субъектом, который представился двумя разными идентификаторами. Задача несколько усложнится для атакующего, если потребовать от пользователя понести расходы на регистрацию дубликата. Но, несмотря на это, социальные сети наполнены миллионами ботов, и существует целый рынок фальшивых документов. Даже в налоговом учёте, основанном на идентификации налогоплательщиков, находятся лазейки вроде фирм-однодневок или разделения бизнеса.

Притом проблема не является чисто технической: люди способны на сложное поведение, что приводит к нечёткости границ самого субъекта. Например, один человек может исполнять волю другого, что нарушает схемы аукционов. Более того, живой человек при повторном взаимодействии уже не является в точности таким же, каким был в прошлый раз.

Общий вывод состоит в том, что интеллектуального субъекта можно гарантированно узнать только тогда, когда он сам того пожелает. А в противном случае, и особенно когда это выгодно, эти субъекты превращаются в анонимную толпу. Отдельные участники толпы знают про себя, что они являются независимыми и уникальными. Но наблюдатель не в силах их различить, а вся толпа вполне может оказаться одним единственным человеком, который многократно представился под разными именами. Надёжные системы массового обслуживания учитывают этот вывод в своей архитектуре, а WorldCoin-подобные проекты распределения ресурсов по радужной оболочке глаза или ДНК строятся не на прочном фундаменте.

Действенным способом ограничить анонимность является тотальное наблюдение, но сами средства наблюдения являются устройствами, которые подвержены компрометации. Пусть у большинства не найдётся ресурсов, чтобы это осуществить, но осведомлённое меньшинство так или иначе взломает любую систему, основанную на идентификации.

Парадокс в том, что деньги, предназначенные, вообще говоря, для людей, должны быть устроены в условиях того, что людей, как таковых, не существует. Люди появляются, чтобы получить деньги, и исчезают, когда приходит время платить. Но при таком подходе вначале следует выяснить, способна ли анонимная толпа согласовывать свои действия. В следующей главе предлагается игровое решение этой задачи.

## Глава 5. Игра с весами


Вспомним игру с весами из введения. Азартный вариант правил звучит следующим образом. Эту книгу можно, как обычно, приобрести по 300 рублей. Но якобы для того, чтобы сбалансировать цену, также предлагается дилемма: купить книгу за 500 или за 1000 рублей. К концу продаж набравшиеся суммы покупок по 500 и по 1000 сравниваются. Если окажется, что сумма по 500 больше, то цена признаётся справедливой, а продажи по 1000 «побеждают»: книги в итоге доставляются всем, но оплаты по 1000 возвращаются покупателям. И наоборот, если сумма по 1000 больше, то возвращаются оплаты по 500.

Обобщая игру, свяжем с вариантами для ставок решения, существенные для игроков. Например, следует или нет принять обсуждаемый закон. Реализуется то решение, сумма ставок на которое больше — то есть, противоположное победившему варианту, сумма ставок на который меньше другого. Выигрыш в игре теперь можно интерпретировать как компенсацию за игнорирование выбора игрока, а проигрыш — как плату за исполнение. Перед ходом честному игроку следует задуматься, какой ставкой он готов пожертвовать, чтобы его воля осуществилась. Притом что эта ставка вернётся игроку в удвоенном размере в обратном случае.

Аналоги правил игры с весами позволяют обойти парадокс отсутствия человека и могут быть использованы вместо традиционного голосования, в котором меньшинство подчиняется диктату большинства и в итоге впустую тратит время на процедуру. Компенсация обеспечивает высокую явку и выводит лоббирование из-за кулис, а подкуп избирателей теряет смысл. Причём организатор получает доход за то, что делегирует решение обществу, забирая себе разницу — или же, наоборот, использует игру для эмиссии валюты.

Пусть результаты могут быть искажены спекулянтами, для которых сам выбор не имеет значения, но тогда честные игроки получают компенсацию за неисполнение решения, которое было бы принято без участия спекулянтов. Спекулянт выигрывает, только если его ставка не влияет на исход игры, а в противном случае наказывается за излишнюю жадность. Аналогично, если голосование начинается с ненулевой ставки организатора, который забирает себе разницу, он оказывается в плюсе, только если не влияет на результат.

Игра с весами не является справедливой в том смысле, что люди без денег не участвуют в голосовании. Но привычное положение, когда состоятельные граждане посредством пропаганды обращают бюджет кампании в голоса избирателей, является не более этичным. Вдобавок, эта игра позволяет учесть мнения организаций и даже искусственного интеллекта, о количестве голосов которых говорить не имеет смысла. Пусть способ кажется несколько радикальным, но зато выборы становятся действительно интересными не только для кандидатов.

При голосовании за три или больше альтернативы имеет смысл проводить комбинацию из нескольких парных игр, совокупность которых представляется в виде таблицы. В частной игре «X против Y» ставки за X прибавляются к xy, а ставки за Y — к yx. Итоговый результат определяется максимумом среди сумм ячеек по строкам: xy + xz, yx + yz, zx + zy.


Настольная версия игры, приведенная в приложении, требует манипуляций с жетонами и поэтому не слишком увлекательна, но зато демонстрирует идею на пальцах. В игру с весами играют не ради развлечения, выигрыша или саморазвития, но чтобы осуществить свою политическую волю. Игра допускает использование любых исчислимых ресурсов для ставок. Однако, как вскоре выяснится, для денежного ресурса простой исчислимости недостаточно.

## Глава 6. Признаки неполноты


Разделение дебета и кредита в бухгалтерском учёте уже само по себе намекает на неполноту денежного обращения. Деньги устроены так, что каждый человек может разом получить любое богатство, что не соответствует тому, что происходит в реальности. Заплатив продавцу, мы передаём ему символы общественного договора, а в ответ получаем только материальный товар. Чтобы ещё более усилить подозрения, выясним максимальную скорость передачи денег.

Введём понятие честного экономиста — участника обмена, который в силу своей природной честности обходится без физического носителя денег. Ему не нужны монеты, банкноты или счета, а достаточного лишь знания того, сколькими единицами валюты он обладает. Купля-продажа для честных экономистов происходит следующим образом. Покупатель говорит продавцу, что покупает товар. Продавец мысленно прибавляет цену товара к своему внутреннему регистру, а покупатель вычитает цену из собственного регистра. По правилам честный экономист не совершает сделки, которые приводят к отрицательному значению регистра. Если система ограничивается только этими правилами, то остаётся неясным, откуда берутся деньги и каков масштаб цен. Предположим пока, что некоторые не совсем честные экономисты их придумывают, и тогда единицей измерения денег является единица лжи.

Интересные вещи начинают происходить, когда честные покупатель и продавец отдалены друг от друга или взаимодействуют по медленному и ненадёжному каналу связи. В тот момент, когда покупатель посылает согласие на покупку, он производит вычитание из регистра. Теперь деньги содержатся в сообщении и движутся к продавцу, который ещё не знает о покупке. Пока сообщение не достигнет получателя, он не может воспользоваться деньгами. То есть деньги перемещаются не быстрее скорости света.

Но сообщения не всегда достигают адресата. Чтобы покупателю убедиться в том, что продавец получил сообщение, продавцу следует отправить акцепт, а иначе деньги могут застрять в пути. Если акцепт не поступил, то покупателю придётся выяснить, что произошло по дороге — получил ли сообщение продавец, или же потерялся сам акцепт. С учётом акцепта скорость денег не превышает половины скорости света. Но если между покупателем и продавцом установить несколько транспондеров, которые вместо продавца отправляют акцепты, то удастся приблизить скорость денег к скорости света.

Если договориться о переводе в определённый момент в будущем, то деньги могли бы переместиться со сверхсветовой скоростью. Однако покупатель должен гарантировать перевод, и поэтому ведёт себя до выбранного момента так, как будто уже истратил деньги. И снова получается, что скорость денег ограничена скоростью света.

Пока не получен акцепт, покупатель не сразу вычитает цену из регистра, а замораживает её на время, что требует дополнительных усилий. При большом количестве сделок понадобится отдельный механизм, чтобы справиться с отслеживанием каждого перевода. Введём для этого отрицательную валюту. Пусть у честного экономиста будет не один внутренний регистр, а два. Акцепт продавца теперь означает перевод покупателю отрицательной валюты на сумму, равную сумме сделки. Получив сообщение о покупке, продавец вычитает сумму из своего отрицательного регистра, а покупатель после получения акцепта продавца прибавляет эту сумму к собственному отрицательному регистру. Теперь, когда сумма двух регистров экономиста равна нулю, это является индикатором того, что все сообщения достигли адресата.

При текущем уровне техники от денег ожидается, что они доставляются со скоростью сообщений. Следовательно, они не могут обладать массой. Также деньги не могут быть и энергией, поскольку её длительное хранение затруднено, а передача на большие расстояния расточительна. Деньги не являются информацией, потому что их нельзя скопировать. Деньги как состояние долга нежелательны, потому что приводят к неустойчивости и несправедливости финансов. Масштабное внедрение криптовалют экономически нецелесообразно для общества по причинам, изложенным выше. Далее отрицательная валюта превратится в воображаемую уже не для формального учёта акцептов, а в попытке построить сбалансированные деньги.

## Глава 7. Ограничение годности


Истории известны деньги с ограниченной годностью: жирооборот зерна в Древнем Египте, скот в Ранней Античности, коку риса в Японии, эксплуатация монетной регалии в средневековой Европе (серебряные брактеаты), Иране (медные фулусы), Мавераннахре (серебряные танга, медные динары)[10]. Правитель периодически изымал старые монеты, которые перечеканивались на новые. Притом хождение монет прошлого образца ограничивалось законом. В XX веке также широко обсуждались свободные деньги Геззеля[11]. Но все они имели общий изъян: изменение цены денежной единицы по мере окончания срока годности. Аналогичными свойствами обладают акции и облигации: их цена растёт до выплаты дивидендов или купонов, а затем падает.

Проведём мысленный эксперимент. Подобно золоту и серебру при биметаллизме введём вторую валюту. В обращении будут находиться сразу два рода денег, но работать в паре они будут по-другому. Пусть первой валютой остаётся, по-прежнему, рубль, а вторую валюту мы назовём воображаемый рубль или просто вруль. Правила обращения с двойной валютой следующие. Продавец, как обычно, назначает цену товара в рублях. Покупатель платит за товар рублями продавцу. Продавец отдаёт покупателю вместе с товаром воображаемые рубли, притом столько же, сколько заплатил рублей покупатель. В результате сумма рублей и воображаемых рублей остаётся постоянной у каждого. Теперь продавец оказывается ограничен в накоплении: чтобы продавать, он вынужден иметь запас воображаемых рублей, а не только товара. Воображаемые рубли как бы символически представляют товар.

К понятию воображаемого рубля можно подойти и с другой стороны. Что если бы рубля и воображаемого рубля не существовало физически в виде банкнот или записей на счетах, но был некий носитель рубля и воображаемого рубля, который превращался бы то в один, то в другой. Назовём такой пока ещё теоретический носитель бинарным рублём или, сокращённо, брулём. В целом, валюты с подобными свойствами мы будем называть бинарными или бивалютами в противоположность обычным унарным валютам или унивалютам. Бруль может находиться в одном из двух состояний: рубль или воображаемый рубль. Инверсия бруля означает, что бруль изменяет свое состояние на противоположное: из рубля превращается в воображаемый рубль или, наоборот, из воображаемого рубля в рубль. Мы будем говорить о бирублях (Ѣ) и унирублях (₽), когда из контекста не ясно, идёт ли речь о бинарных или унарных рублях.

Чтобы как-нибудь реализовать теорию в материальном мире, представим, что покупатель и продавец владеют некими неразменными монетами. Монеты лежат на столе отдельно у покупателя и продавца. Это и есть брули. Сколько рублей у каждого можно подсчитать видимым количеством решек. Когда покупатель желает расплатиться рублями с продавцом, покупатель и продавец вместе переворачивают монеты в количестве цены сделки. Покупатель переворачивает решки на сторону орлов, а продавец переворачивает орлы на сторону решек. Так рубли виртуально переносятся от покупателя к продавцу. Но механизм с монетами на столе недостаточно практичен и только проясняет общую идею.

Важным свойством здесь является то, что продавцу и покупателю ничего не известно о монетах друг друга, поскольку общей информацией является только цена сделки. Рубли являются ширмой для операции, в то время как брули могут иметь свойства более сложные, чем только способность к инверсии. В частности, после нескольких инверсий монета может сломаться и перестать переворачиваться. Для этого и нужен бруль: скрыть сложные внутренние свойства денег за интерфейсом цены.

Кажется, что это избыточно усложняет устройство банковского счёта, поскольку каждый бруль тогда придётся учитывать отдельно. Но вспомним, с какими трудностями при добыче металла и десятками технологических операций сопряжено изготовление монеты из золота или серебра. Привычный учёт долгов в бухгалтерских книгах предполагает знание письменности и математики, идентификацию, а сегодня и целый стек информационных технологий для работы банковских приложений. Поэтому вопрос состоит больше в том, покроют ли преимущества бинарных денег сложность их внедрения.

Бивалюты практически реализуются как сетевая информационная система с клиент-серверной архитектурой. В роли бруля используется конечная последовательность, где очередной элемент является значением односторонней функции от предыдущего элемента. Последовательность вычисляет сам клиент и держит её в секрете. Конечный элемент последовательности клиент регистрирует на сервере банка. Когда клиент передаёт очередной элемент серверу, то это и означает инверсию бруля. Бинарное состояние отдельного бруля (рубль или воображаемый рубль) определяется чётностью или нечётностью количества известных серверу элементов последовательности. Сервер не в силах сам вычислить предыдущий элемент последовательности, что гарантируется свойствами одно-сторонней функции. Поэтому инверсия происходит только по воле владельца бруля. Когда два клиента согласованно инвертируют свои брули, один из которых находится в состоянии рубль, а дру-гой — в состоянии воображаемый рубль, то это интерпретируется как перевод рубля между клиентами.

Так как последовательность является конечной, то через несколько инверсий у клиента больше не остаётся секретных элементов, на чём бруль заканчивается. Так ограничивается годность денег. Но не бирублей, поскольку от денег требуется, чтобы они сохраняли стоимость во времени и не различались. Годность ограничена у брулей — бинарных носителей стоимости, которые не передаются между контрагентами и внутренние свойства которых известны лишь владельцу и, отчасти, банку.

Чтобы переводы происходили без риска, клиентам не следует обмениваться элементами последовательности напрямую. Вместо этого применяется механизм счёта на оплату. Продавец подготавливает транзакцию, передавая банку элементы в состоянии воображаемый рубль. В ответ банк генерирует для продавца идентификатор счёта. Продавец теперь передаёт идентификатор покупателю. Покупатель вместе с идентификатором сообщает банку элементы в состоянии рубль. Банк запоминает новые элементы, чем инвертирует брули. На этом транзакция завершается и счёт закрывается. Механизм счёта на оплату отличается от привычных переводов тем, что инициируется получателем и, таким образом, каждый раз требует акцепта на перевод со стороны получателя. Опишем теперь два механизма эмиссии, дополняющие друг друга.

## Глава 8. Налоговая вилка


Допустим, продавец ожидает поступление трёх рублей от своего покупателя. Продавец формирует последовательность с максимальной длиной N, которую допускает банк, называемой номинальной годностью. Пусть, например, эта длина равна 30 элементам или, другими словами, что годность бруля составляет 30 раз. Пока ещё эта последовательность не зарегистрирована банком. Потом продавец отправляет конечный элемент последовательности в банк и получает идентификатор счёта. Покупатель расплачивается по счёту тремя рублями. Первые два рубля — это цена эмиссии нового бруля продавца в состоянии воображаемый рубль. Третий рубль инвертирует этот бруль в состояние рубль. Таким способом бруль покупается.

Вместо того, чтобы платить два рубля за эмиссию, продавец волен заплатить один рубль и предъявить доказательство квадратичной работы. В этом случае последовательность не является произвольной. Банк требует, чтобы количество вычислений для расчёта последовательности длины n было, в среднем, пропорционально n2. Притом конечный элемент, который банк получает в первую очередь, должен быть меньше постоянной M, называемой масштабом цен. Ограничения, накладываемые на последовательность банком, вынуждают продавца производить большое количество вычислений и, согласно принципу Ландауэра, потреблять электроэнергию. Таким способом бруль производится (или, в просторечии, рубится).

Вообще говоря, было бы гораздо экономнее, например, потреблять калории с едой вместо расходования электроэнергии на производство, но это затруднительно доказать технически. Кроме того, следует быть осторожным в реализации протокола, поскольку доказательство работы само по себе не доказывает, что эта работа не была украдена и произведена на взломанном устройстве за чужой счёт.

Продавец волен вычислять длинные последовательности, затрачивая большее количество энергии, или короткие, затрачивая меньшее количество энергии. Длинные последовательности экономнее в отношении годности, а короткие последовательности экономнее в отношении расхода энергии. Но энергия сама по себе имеет цену в рублях. Суммарные расходы продавца, связанные с эмиссией и использованием последовательности вплоть до её окончания, складываются из накладных расходов из-за ограничения годности и вычислительных расходов, поскольку за каждый новый бруль продавец, с одной стороны, платит один рубль, а с другой — предъявляет доказательство работы. Благодаря требованию именно квадратичности работы, суммарные расходы минимальны при такой длине последовательности, когда накладные расходы равны вычислительным, выраженным в рублях.

Точнее говоря, суммарные расходы из расчёта на одну инверсию составляют S(n) = 1/n + PQ/n, где n — годность, 1/n — накладные расходы, PQ/n — вычислительные расходы, P — цена вычислений, выраженная в рублях на Джоуль, Q = Q0n2 — количество электроэнергии для питания вычислительного устройства. В минимуме S(n) накладные расходы равны вычислительным и PQ = 1. Назовём значение годности n при минимальных суммарных расходах оптимальной годностью.

Единственным эмитентом бирублей является банк. Для эмиссии брулей клиенты тратят рубли, что является, по сути, налогом на деньги, который встроен в сами деньги, или сеньоражем банка. Центральный банк обычно не печатает фиатные деньги бесконтрольно для пополнения бюджета, поскольку, попадая в экономику, они быстро оборачиваются, что приводит к ускорению инфляции. Повсеместно инфляционный налог существует одновременно с другими налогами, которые возвращают деньги из экономики. Напротив, в бивалютах можно ограничиться только сеньоражем, регулируя уровень налогообложения номинальной годностью и тем упростив налоговый кодекс. Практически банк в роли покупателя закрывает счета без инверсий со своей стороны и, таким образом, является источником бирублей, которые клиенты сами выводят из экономики в процессе эмиссии брулей.

Но как случается при кризисах, банку может срочно понадобиться больше денег, чем позволяет сеньораж. Это приводит к росту цен — и, в том числе, на энергию. Тогда покупка брулей оказывается выгоднее производства, поскольку номинальная годность превышает оптимальную, что приводит к увеличению сеньоража и ускоренному выводу рублей из обращения. Наоборот, в случае дефляции производство выгоднее покупки, поскольку теперь уже оптимальная годность превышает номинальную, и рубли выводятся из обращения медленнее. Получается, что уровень цен охвачен отрицательной обратной связью, а годность брулей колеблется вокруг номинальной годности. Соответственно, P = 1/Q0/N2 постоянна при неизменных Q0 и N, то есть цена энергии в бирублях зафиксирована.

Аналогично историческим денежным единицам, содержавшим оговоренное количество драгоценного металла, бирубли обладают себестоимостью и оказываются жёстко привязаны к энергии. С той разницей, что она была истрачена на их производство в прошлом и уже не может быть потреблена. Энергия расходуется на производство в течение большого периода времени, и, значит, краткосрочные колебания энергетического рынка не сильно влияют на цену денег. Но подобно тому, как введение бумажных банкнот, обеспеченных золотом, экономит металл при сохранении курса, существование двух механизмов эмиссии (покупка и производство), позволяют экономить энергию и не расходовать её на каждый бруль.

В состоянии равновесия при одинаковых номинальной и оптимальной годности пользователю нет разницы, платить ли один рубль банку при покупке бруля или энергокомпании при производстве. К тому же, энергокомпания пусть и получает только долю прибыли с этого рубля, однако вполне может принадлежать самому банку. Но в действительности существует не усреднённый пользователь, а множество распределённых географически субъектов, для которых цена вычислений различается. Поэтому одни пользователи предпочитают покупку, а другие — производство.

Отметим разницу между майнингом и рубкой. За свою деятельность майнеры получают доход, который, будучи эмиссионным или комиссионным, оплачивается за счёт остальных участников. На рубке же невозможно заработать, но только немного сэкономить на собственных налогах в ответ на расточительность государства.

Неочевидным является вопрос о самодостаточности сеньоража для воспроизводства денежного обращения. При сегодняшнем уровне специализации и перенаселения практически невозможно прожить без денег, а сложности налогообложения, наоборот, затормаживают экономику и не раскручивают товарно-денежный оборот, как это происходило в прошлом. С другой стороны, разные отрасли существенно отличаются по рентабельности, и единый налог в виде сеньоража может оказаться несправедлив. Впрочем, эти отличия часто являются следствием, а не причиной продолжительного вмешательства государства. Но остановимся отдельно на стоимости бирублей.

## Глава 9. Цена денег


Вообще, в торговле существует негласное правило продавать дороже, чем купил. Оно регулярно нарушается (например, при демпинге), но, в целом, действует подобно естественному отбору. Если торговец длительное время продает товары дешевле, чем покупает, то его оборотные средства и товарные запасы уменьшаются, что неотвратимо ведёт к банкротству. Поэтому предприниматели обычно легко повышают цены и только под давлением рынка их опускают.

Цена золота складывается из себестоимости производства и лажа[12], который возникает из баланса спроса и предложения. Спрос определяют потребительские свойства золота и его роль денежного товара, который частично расходуется, но, в основном, накапливается для обмена. В итоге огромный труд по добыче золота и сопутствующий урон экологии оборачиваются в палеты золотых слитков, веками пылящихся в хранилищах. Но этот труд определяет себестоимость золота и обеспечивает относительное постоянство уровня цен, что вкупе с долговечностью превращает золото в денежный товар.

Произведённое золото в теории ещё может быть потреблено в будущем, но электроэнергия, затраченная на майнинг криптовалют, используется разве что для обогрева. Фиатные деньги, с другой стороны, обладают нулевой себестоимостью, что вместе с долговой природой сказывается на их волатильности. В этом спектре стоимости бивалюты занимают промежуточное положение. Они больше напоминают бумажные деньги с частичным золотым обеспечением, где вместо золота выступает энергия, а вместо обеспечения — налоги. Потребительские свойства золота исторически выделили его на роль денежного товара. Бивалюты вместо потребительских свойств обладают фискальными.

Но отметим, что равновесие бивалюты не устанавливается, когда производство энергии монополизировано и цена энергии не следует за изменением общего уровня цен. При заниженной цене энергии банк недополучает сеньораж из-за производства брулей, а при завышенной цене, наоборот, полностью прекращается производство брулей, и тогда цена денег отрывается от цены энергии.

Бинарные деньги — это небольшой сдвиг парадигмы в рамках современного уровня техники, и могут быть внедрены в имеющейся инфраструктуре. Как при покупке, так и при производстве один бруль в состоянии рубль обходится потребителю в три рубля, следовательно, первоначальное введение бивалюты в экономике с фиатными деньгами является затратным. Поэтому имеет смысл начинать обращение бивалюты с продажи бирублей за унирубли по цене 3:1 с последующим удорожанием бирублей. Для потребителя запас брулей (отдельно от рублей) оценивается в рублях как удвоенная сумма по всем брулям отношения оставшихся инверсий к номинальной годности.

Предполагается, что бирубли торгуются в парах с унивалютами с дисконтом из-за краткосрочных расходов новых покупателей на брули. Что делает невозможным частный бивалютный банк, который имитирует пользование бирублями, как будто они являются унивалютой, и взимает комиссию за каждую операцию. Существование такого банка означало бы вырождение бивалютной системы. Когда дисконт больше комиссии, покупатель бирублей волен произвести арбитраж. Покупатель помещает бирубли в такой банк, потом покупает на них, например, золото, а затем продаёт золото за унивалюту, которую обменивает на бирубли. Эта спекуляция, повторяемая по кругу, приводит к ускоренному росту расходов частного банка на брули. В случае же равенства дисконта и комиссии тарифы за обслуживание такого банка будут высоки.

Но частный банк не имеет преимущества безналичных переводов. Поэтому для привлечения клиентов комиссия должна быть ниже сеньоража, что возможно только для очень крупного банка, существенная часть операций которого проходит во внутреннем контуре. Возникновение подобного банка представляется маловероятным, но зато для бивалют появляется альтернатива частному банку.

## Глава 10. Юридические лица


В дополнение к тому, что кредит служит источником напряженности в обществе и оскорбляет религиозные чувства, особенностью бивалюты является дорогой кредит. Чтобы получить в долг крупную сумму, не имея запаса воображаемых рублей, должнику придётся потратиться на покупку брулей. Поэтому в бивалютах кредиту оказывается предпочтительней лизинг. Но возникает и другая альтернатива кредиту, а также акциям и облигациям.

Когда унивалютный банк выдаёт кредит, деньги не всегда и не сразу покидают банк. Должник даёт указания банку, чтобы тот распоряжался деньгами по поручению должника. Подобным образом можно поступать и с брулями. Лицо, называемое прокси, финансирует (проксирует) своего клиента. Прокси выступает в роли вторичного банка эмитента собственной бивалюты, равной по стоимости бирублям, но с меньшей годностью и без возможности производства. Первоначально прокси учитывает вторичные брули должника в состоянии рубль и в количестве суммы кредита. Должник распоряжается вторичными брулями, направляя счета прокси, который проводит транзакции уже первичными брулями. У проксирования нет срока и процента. Прокси зарабатывает на разнице между годностью первичных и вторичных брулей. Обязательством клиента является отсутствие у него первичных брулей. Что неприемлемо для человека, поскольку такое обязательство сродни рабству, но подходит для образования юридического лица, которое себе не принадлежит.

Теперь усложним устройство прокси. Пусть группа инвесторов основывает новую компанию, для чего организует траст, который выступает посредником между компанией и инвесторами. Один траст может обслуживать сразу несколько компаний. Будучи юридическим лицом, траст не имеет права владеть первичными брулями. В то время как инвесторы выступают эмитентами вторичных брулей для траста, он сам является эмитентом брулей третьего уровня для компаний. Годность брулей третьего уровня ниже, чем годность вторичных, чтобы траст мог покрывать организационные расходы. Кроме того, траст зарабатывает, когда платежи между компаниями происходят внутри траста, и ему нет нужды обращаться к инвесторам для проведения счетов.

Проксирование по устойчивости существенно отличается от акций и облигаций, которые, по сути, являются искусственно созданным дефицитом. Когда в ожидании высоких дивидендов или при понижении процентных ставок цена акций и облигаций растёт, это вызывает ажиотаж среди спекулянтов, которые скупают ценные бумаги и разгоняют курс ещё сильнее, поскольку на резких скачках курса можно быстро обогатиться. Аналогично, инвесторы бегут с падающего рынка, что только ускоряет его падение. Такая положительная обратная связь раскачивает курс, волатильный по своей природе из-за дискретности и непредсказуемости выплат дивидендов. Напротив, прокси стабилизирует отрицательная обратная связь. Когда компания прибыльна, тогда на каждый вторичный бруль приходится высокий доход. В траст стремятся новые инвесторы, и количество вторичных брулей увеличивается, что размазывает прибыль, вследствие чего доходность уменьшается. И наоборот, для компании со скромными показателями доходность прокси падает, а инвесторы уходят, что увеличивает доходность оставшихся вторичных брулей. Впрочем, при критическом сокращении вторичных брулей у компании схлопываются оборотные средства, что ведёт к остановке деятельности.

При крупном масштабе операций существует вероятность превращения траста в прокси монстра, неподконтрольного ни инвесторам, ни компаниям. Когда бóльшая часть операций происходит в границах траста, ему остаётся только ввести производство для стабилизации курса, чтобы брули третьего уровня превратились в первичные. Так в рамках теории бивалют зарождается юридическое лицо, формально неотличимое от государства в лице банка эмитента. Но обсудим теперь протокол обмена бивалют.

## Глава 11. Обмен валют


Узким горлышком унивалют — как традиционных, так и цифровых — является валютный обмен. Для такого обмена проводят две транзакции, что сложно осуществить одновременно. После первой транзакции второй недобросовестный участник сделки может оставить все деньги себе. В общем виде проблема обмена возникает при купле-продаже, когда после предоплаты продавец не поставляет товар, а при последующей оплате покупатель не рассчитывается с продавцом. Обещания нарушаются в силу обстоятельств, но в частном случае валютного обмена продавцам удаётся согласовать свои действия так, чтобы обмен произошёл даже без взаимного доверия между ними.

Унивалюты, как таковые, не имеют внутреннего механизма для решения указанной проблемы. Поэтому деньги обменивают с участием эскроу на организованном рынке или бирже, которая обязывает обе стороны провести транзакцию. Однако централизация ведёт к хрупкости. Биржи, случается, присваивают деньги клиентов, политики ограничивают хождение валют, а успешная атака или авария способны парализовать рынок. Кроме того, обмен бивалют на бирже даже без учёта её комиссии обходился бы в два раза дороже, чем прямой обмен между двумя продавцами из-за сеньоража, поскольку вместо двух транзакций понадобятся четыре. Если же переложить организацию обмена на взаимодействующие банки-эмитенты, то при понижении отношений между ними в заложниках окажутся все собственники.

Опишем протокол прямого обмена бивалютами, для которого не требуется доверенная сторона. Он связывает независимые монетарные системы с разными параметрами и технической реализацией. Пусть это не криптографический протокол, а, скорее, экономическая игра, но статистически он работает при достаточно большом количестве участников. По схожему принципу устроены сделки РЕПО.

Пусть двое желают обменять 100 рублей (первая сторона обмена) на, скажем, 100 экю (вторая сторона обмена). Очерёдность сторон определяется в первую очередь. Так как валюты в примере обмениваются в пропорции 1:1, то имеет смысл говорить о суммарных расходах каждой стороны в условных единицах. Перед процедурой обмена обе стороны платят сеньораж, осуществив транзакцию в собственный адрес. Стороны на этом этапе могут сэкономить половину расходов, закрыв счета чужими деньгами (продав товар, например), поэтому гарантирована только половина сеньоража. Пусть годность рублей и экю составляет 30 раз. Первый переводит себе 30 рублей, израсходовав 1 рубль. Второй переводит себе 60 экю, израсходовав 2 экю. Важно, чтобы уплаченный сеньораж был связан со счетами, которые выставляют друг другу стороны, для чего служат расширенные идентификаторы счетов, также используемые для подписи договоров.

Далее обмен происходит по шагам, что по скорости приемлемо для архитектуры бивалют. Первый переводит 1 рубль второму. Расходы первого теперь равны 2 ед. Расходы второго уже 1 ед. (два экю сеньоража минус полученный рубль). Второй переводит 1 экю. Расходы первого: 1 ед. Расходы второго: 2 ед. То есть расходы сторон снова равны расходам на начало обмена. Так стороны продолжают, пока не обменяют все 100 единиц.

Предполагается, что этот протокол подходит для анонимных участников, которые жульничают всеми мыслимыми способами. Притом атака может состоять не только в присвоении денег, но также в нанесении ущерба. Для унивалют этот протокол вырождается. Пусть в процессе обмена стороны уже подобрались к 100 ед. Обмен начинался с рублей и должен закончиться экю. Но вторая сторона ничего не получит взамен от первой после перевода последнего экю. А значит, второй стороне выгодно прервать обмен на последнем шаге. То есть последнее слово уже за рублями. Первая сторона предполагает такое поведение второй и прерывает обмен сама. Последний шаг оказывается снова за экю. Повторив такую логику до начала обмена, стороны и вовсе отказываются от него, поскольку на каждом шаге существует риск прерывания в пользу другой стороны.

Напротив, для бивалют прерывание обмена в определённом смысле невыгодно. Если вторая сторона каждый раз останавливает обмен на первом шаге, то 100 рублей обойдутся для неё в 200 экю из-за сеньоража. Аналогично для первой стороны, если она прерывает обмен на третьем шаге. Для асимметричной атаки такой подход не годится. Чем больше шагов продолжается обмен, тем дешевле он обходится, но при одновременном нарастании риска прерывания другой стороной, убыток от которого равен шагу обмена. Сторона не может прекратить обмен, поскольку на счете блокируется некоторая сумма до тех пор, пока он не будет закрыт. Следует либо повторно заплатить сеньораж и продолжить обмен с кем-то ещё, либо завершить обмен, закрыв счет своими или чужими деньгами. Но тем не менее, прерывание обмена раньше другой стороны в процессе сделки экономит один шаг обмена.

Вспомним теперь, что у нас имеется не единственная сделка, а множество сделок достаточно большого количества участников. Каждая сделка может прерваться на любом шаге. Но завершение обмена прерыванием предполагает сеньораж даже при закрытии счета чужими деньгами. При наличии многих сделок возникает выбор между сделками с большим сеньоражем, которые рано прерываются, и сделками с меньшим сеньоражем, которые проходят до конца. Рациональные участники предпочитают экономить на сеньораже, пока он превышает выгоду от прерывания сделки, равную шагу обмена. А значит, обмен продолжается до известного шага. Так как сделки прерываются случайно то первой, то второй стороной, то, в целом, прерывание оказывается невыгодным.

Хотя бивалюты не используют публичный блокчейн (что, впрочем, не отменяет распределённый реестр на стороне сервера для повышения отказоустойчивости), они предлагают децентрализацию на уровне валютного обмена. Однако действенной атакой на протокол является агрессия самого банка против рынка, поскольку сеньораж в свою пользу ничтожен. Защитой торговцев является неучастие в сделках, где второй (по порядку сторон в протоколе обмена) стороной может оказаться такой банк, что делает атаку, по крайне мере, симметричной.

Но если рынок атакуют сразу два противостоящих банка, тогда вместо сеньоража торговцам следует через расширенные идентификаторы счетов предъявлять друг другу доказательство работы. Такая защита уменьшает сеньораж и принуждает к миру враждующие стороны. В случае запрета обменных операций банк может пойти на блокировку денег, подозреваемых в валютном обмене. Поэтому в интересах собственников осуществлять протокол так, чтобы с точки зрения сервера обмен не отличался от оплаты счета. Напоследок рассмотрим мировые деньги в контексте бивалют.

## Глава 12. Последний элемент


Всего насчитывается больше ста валют, которые свободно обмениваются одна на другую. В связи с чем возникает потребность в специальных деньгах для измерения цен, быстрого и дешёвого обмена, а также в качестве резервной валюты. Непосредственный обмен валют реализуется при небольшом количестве валютных пар, но когда их счёт идёт на тысячи, то из за ограниченности денежной массы многие валютные пары не торгуются. Поэтому когда владелец валюты А намерен приобрести валюту Б, он продаёт А за доллары и уже на них покупает валюту Б. Однако выделение валюты отдельного государства на роль мировых денег несправедливо по отношению к остальным странам.

В рамках теории бивалют мировые деньги возникают естественным образом. Денежные единицы любой унивалюты идентичны по определению, и среди них нельзя выделить подмножество денег, подходящих на роль мировых. Но внутри каждой бивалюты получается технически отличить часть единиц и номинально объявить их таковыми. Это не более чем завершающий элемент бруля или завершающий элемент последовательности другой бивалюты, называемый хеш. Имеется в виду начальный или произвольный элемент последовательности в состоянии рубль, который финализируется отдельной командой серверу банка, после которой бруль уничтожается.

Проясним эту мысль. С каждой инверсией бруль сокращается на элемент, приближаясь к своему концу. Сам по себе бруль имеет стоимость, поскольку для его эмиссии были потрачены два рубля. Эта остаточная стоимость бруля уменьшается с каждой инверсией. Но перед последней инверсией бруль в состоянии рубль стоит лишь один рубль, потому что уже не может быть использован после этой инверсии. Только часть брулей находится в таком завершающем состоянии. Относящиеся к ним денежные единицы и объявляются мировыми деньгами.

Введём дополнительное правило о том, что завершающие рубли и завершающие элементы прочих бивалют взаимозаменяемы. Иными словами, что банки договорились принимать хеши вместо собственных элементов. Теперь покупатель может оплатить счёт не только бивалютой, в которой он выставлен, но и хешами прочих бивалют. Банк принимает хеш для оплаты счёта и направляет требование снять с учёта денежную единицу тому банку, к которому этот хеш относится. Таким способом хеш переносится в юрисдикцию другой бивалюты и финализируется в собственной.

Практически бруль может быть финализирован и раньше своего завершения, если таковое требование поступит. Это обойдётся несколько дороже владельцу бруля из-за расходования остаточной стоимости, но зато позволит воспользоваться хешем немедленно. Теперь владелец бивалюты А для покупки бивалюты Б продаёт А за хеши, которые использует непосредственно в качестве Б, или же покупает Б за приобретённые или накопленные хеши.

Хеши отличаются редкостью, что является неотъемлемым свойством денег. Они могут быть переданы между торговцами напрямую как данные даже без применения счета на оплату. Хеши дороже всех бивалют, поскольку подобно карточному джокеру заменяются любой из них. Относительные цены бивалют могут значительно различаться, в частности, из-за разницы в торговом балансе стран, но подмножества хешей возможно объявить имеющими равную стоимость благодаря взаимодействию банков.

Наконец, поделюсь общим наблюдением. В жизни имеется закономерность в чередовании децентрализованных и иерархических систем. Молекулы соединяются в органеллы клетки, а множество клеток составляют ткани и органы внутри человека. Равноправные граждане включены в организации, которые, в свою очередь, взаимодействуют друг с другом экономически, а в совокупности образуют государство — вертикальную бюрократию. Отдельные государства общаются на языке дипломатии, но вместе заседают в ООН.

По этой логике мир мог бы ограничиться единственным всеобщим государством. Однако подобно тому, как люди находят смысл в воспитании потомства, само наличие государства оправдано только присутствием других государств. И если мы не накормим своё, и оно погибнет, то в тот же день его место займёт чужое. Хотя соседние регионы с разным благосостоянием с трудом уживаются вместе из-за сепаратизма богатых, империи, как газ, стремятся заполнить всё пространство, но, не встретив сопротивления, разрушаются под напором исчезнувшего смысла своего существования. Поэтому история продолжается, а мы на этом закончим.

## ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Причиной такого миропорядка является, отчасти, наследование. Капитал накапливается с поколениями, а неудачно родившиеся граждане задумываются о том, что, пожалуй, чтобы пообедать завтра, придётся не есть сегодня. Такие мысли со временем перерастают и в более радикальные. Налог на наследство призван компенсировать такую тенденцию.

В бивалютах этот налог взимается автоматически. Довольно рискованно использовать брули, накопленные другим человеком, поскольку в суматохе со сменой собственника к ним могут прикоснуться неавторизованные лица, что принесёт ущерб, многократно превышающий цену самих брулей. Поэтому наследнику безопаснее перевести рубли и стереть брули. Иными словами, уничтожить деньги, что и было обещано в начале книги.

Как это ни странно звучит, но находятся рациональные причины для того, чтобы похоронить деньги вместе с усопшим. В прошлом мы оптимистично сделали допущение о рациональном покупателе, который максимизирует свою прибыль и минимизирует убытки. Но осознание смертности несколько подрывает это допущение.

С другой стороны, уничтожение брулей позволяет переосмыслить прибыль в деньгах (речь не о бухгалтерской прибыли в обычном понимании). Скажем, предприниматель фиксирует сальдо расчётного счёта плюс наличные на начало года. Если через год оказывается, что денег скопилось больше, то разница и есть прибыль в деньгах. В целом, предприниматели предпочитают, чтобы от года к году такая прибыль росла, но это невозможно при неизменном общем количестве денег, поскольку тогда прибыль одних означает убытки других. Прибыль в деньгах для всех возникает при эмиссии денег, которая, в свою очередь, вызывает инфляцию и обесценивает сами деньги. В бивалютах предприниматель волен накапливать и подсчитывать прибыль в брулях. Уровень рублёвых цен при этом останется постоянным, а прибыль в брулях будет расти для всех. Выбывая, предприниматель уносит брули с собой, а значит, в большом временном масштабе количество брулей будет также стабильно.

Так через прибыль в брулях возникает персональная иллюзия роста. Эти сбережения полезны и надёжны, поэтому для каждого в отдельности иллюзия вполне реальна. Правила бесчисленных игр подтверждают, что человеку естественно жить внутри подобной иллюзии. Возможно, что и весь мировой прогресс является не более чем глобальной иллюзией, а наши дальние предки в африканских саваннах проживали куда более полноценные жизни, чем мы сегодня — пусть эти жизни и были короче.

Дадим, наконец, определение бинарных денег с ограниченной годностью или, сокращённо, бивалюты. Это знак налога, уплаченного государству, и дающий право на получение определённого количества общественных благ в обмен на личное благо. Бинарные деньги косвенно измеряются в единицах энергии, расходуемой для уменьшения этого налога, что ограничивает государство, когда оно ставит свои интересы выше общественных.

Бивалюты защищены от произвола властей по своему устройству, а не по закону. Политики меняются, законы переписываются, но пусть это не касается нашего обеда.

## ПОСЛЕСЛОВИЕ


Десять лет назад я взял домой красноухую черепаху, одиноко плававшую в грязном аквариуме зоомагазина. Но позаботившись об отдельной черепашке, я тем самым невольно поддержал деятельность браконьеров. Известно, куда ведёт дорога, выложенная благими намерениями. И если вдруг окажется, что эта книга кому-нибудь навредит, то причина здесь, скорее, в недомыслии, а не злом умысле.

Но раз уж вы дочитали до этой строки, приглашаю вас немного отвлечься от мировых проблем. Недавно меня посетила идея гражданского календаря. В жизни часто встречаются промежутки времени, которые не соотносятся с семидневной неделей. Например, я через день кормлю свою черепаху. Но так сложилось, что культура сфокусировалась именно на числе семь, в то время как для рутинных дел было бы полезно также вести учет недель из двух, трех, четырех, пяти и шести дней. Конечно, настоящей целью является увеличить количество пятниц в году, поэтому о четырёхдневной неделе мы помолчим, а недели из двух и трёх дней будем считать поднеделями шестидневной. Вместе пяти- и шестидневные недели образуют цикл из 30 дней, начало которого можно поместить, например, на дни, когда юлианская дата кратна 30. Так вот, для всех этих дней требуется своё название, для чего понадобится ваша помощь.


Придумывать названия дней недели — весёлое развлечение. Отправьте мне на электронную почту artem@robovkov.ru свои варианты. Так я пойму, что кто-то добрался до последней страницы, а потом пришлю вам итоги работы над этим календарём. Если же у вас накопились комментарии по тексту, то я буду рад их получить и постараюсь ответить на ваше письмо.

В качестве приложения, на сайте brule.ru вы найдёте исходные коды программ для проверки соображений, изложенных в книге. А на slavni.ru — мои настольные игры и некоторые другие проекты. Чтобы подписаться на канал @robovkovart, откройте Telegram.

Прошу вас простить меня за субъективные суждения, ранее высказанные. Но, по моему убеждению, экономика — это наука о справедливом делении пирога, где ключевым словом является справедливость, а не математическая операция деления.

Прости меня и ты — ведь это ты мечтала о книге, а я всего лишь не мог не написать свою. Мы уже никогда не будем моложе, чем сегодня, но сегодня ты так прекрасна! А цены растут…

Ваш друг доктора наук

30 сентября 2023 г. Озерск

# Примечания

1

На моей страничке https://vk.com/robovkov

2

Налоговая история / Под общ. ред. А. В. Шкреда. Москва, 2020. 703 с.

3

История денежного обращения России: Деньги России с древнейших времён до наших дней. Москва, 2011. Т. 1. 504 с.

4

Maugham W. S. Of Human Bondage. New York, 1915. С. 658

5

Graeber D. Debt: The First 5000 Years. New York, 2011. 534 с.

6

Keynes J.M. A Treatise on Money, Volume 1: The Pure Theory of Money. London, 1930. 363 с.

7

Buterin V. Proof of Stake. New York, 2022. 384 с.

8

Stanford E. Crypto Wars: Faked Deaths, Missing Billions and Industry Disruption. London, 2021. 264 c.

9

Wells H.G. The Time Machine. London, 1895. 84 с.

10

Давидович Е.А. История денежного обращения средневековой Средней Азии. Москва, 1983. 359 с.

11

Gesell S. The Natural Economic Order. London, 1958. 452 с.

12

Михалевский Ф.И. Золото в период мировых войн. Москва, 1945. 236 с.